Эдвард Олби «Баллада о невеселом кабачке»

Эдвард Олби (англ. Edward Albee; 12 марта 1928, Вашингтон — 16 сентября 2016, Монток) — американский драматург.

Отметим, что «Баллада о невесёлом кабачке» — драматургическая постановка повести Карсон Маккалерс (The Ballad of the Sad Cafe, 1963).

Карсон Маккаллерс (англ. Carson McCullers, собственно Lula Carson Smith, 19 февраля 1917, Коламбус, штат Джорджия — 29 сентября 1967, Ньяк, штат Нью-Йорк) — американская писательница, драматург, эссеист и поэтесса. Её первый роман «Сердце — одинокий охотник» исследует духовную изоляцию неудачников и изгоев в маленьком городке Американского Юга. Другие её романы имеют схожие темы, действие большинства произведений разворачиваются на территории Глубокого Юга.

Творчество МакКаллерс часто относят к направлению «южная готика», что свидетельствует о её южных корнях. Однако МакКаллерс написала большую часть своих произведений после переезда из Юга США, и критики описывают стиль её произведений и эксцентричных персонажей как универсальных по своему масштабу. Рассказы МакКаллерс были адаптированы для театра и кино. Сценарий по повести «Участница свадьбы» (1946), который охватывает чувства молодой девочки перед свадьбой её брата, имел успех на Бродвейской постановке в 1950—1951 годах.

Лула Карсон Смит родилась в Колумбусе, штат Джорджия, в 1917 году в семье ювелира Ламара Смита (1889—1944) и Маргариты Уотерс Смит (1890—1955). Она была названа в честь бабушки по материнской линии Лулы Карсон Уотерс. Дед её матери был южным плантатором и героем Гражданской войны в США. Её отец — часовщик и ювелир французского гугенотского происхождения. С десятилетнего возраста юная Карсон брала уроки игры на фортепиано. Когда ей исполнилось 15 лет, отец купил пишущую машинку, чтобы поддержать писательские устремления Карсон.

Лула Карсон Смит окончила среднюю школу в Колумбусе. В сентябре 1934 года, в возрасте 17 лет, она покинула дом, отправившись на пароходе в Нью-Йорк, планируя изучать фортепиано в Джульярдской школе. После того как она заболела ревматической лихорадкой, она вернулась в Колумбус, чтобы восстановить здоровье, где навсегда решает отказаться от музыкальной карьеры. Затем, возвратившись в Нью-Йорк, она работает официанткой, продолжая писательскую деятельность. В этот же период Карсон обучается на вечерних курсах в Колумбийском университете, посещает писательские курсы под руководством Дороти Скарборо и Сильвии Чатфилд Бейтс в колледже Нью-Йоркского университета. В 1936 году Карсон опубликовала свою первую новеллу «Вундеркинд», автобиографический сюжет произведения восхищал наставников, в котором изображается беззащитность и потери подростка-вундеркинда. Новелла впервые была опубликована в журнале «Story» и дополнила сборник «Баллады о невесёлом кабачке» (The Ballad of the Sad Café and Other Stories) (1951).

С 1935 — по 1937, ввиду обстоятельств учёбы и состояние здоровья Карсон проводит время живя попеременно то в Нью-Йорке, то в родном Колумбусе. В сентябре 1937 года, в возрасте 20 лет, она выходит замуж за отставного солдата, начинающего писателя Ривза МакКаллерса. Они начинают свою совместную жизнь в Шарлотте, Северная Каролина, где впоследствии Ривз находит работу.

В 1940 году, в возрасте 23 лет, придерживаясь традиций прозы «южной готики», МакКаллерс завершает свой первый роман «Сердце — одинокий охотник». (Название было предложено её литературным редактором и взято из стихотворения Уильяма Шарпа «Одинокий охотник»). На период публикации роман расценивался как антифашистский.

За всю свою писательскую жизнь МакКаллерс опубликовала 8 книг: «Сердце — одинокий охотник» (1940), «Отражения в золотом глазу» (1941), «Участница свадьбы» (1946). Повесть «Баллада о невесёлом кабачке» (1951) изображает одиночество от боли неразделённой любви; на период написания повести, МакКаллерс являлась участником «Yaddo» — творческой коммуны в Сараготе, Нью-Йорк.

В романе «Участница свадьбы» (1946) МакКаллерс описывает чувства молодой девочки перед свадьбой её брата. В 1950—1951 на Бродвейской сцене прошла успешная постановка романа по сценарию, специально адаптированному лично МакКаллерс для театра. В 2007 году постановка состоялась в Лондоне.

В 1968 году был экранизирован роман «Сердце — одинокий охотник», роль главного героя Джона Сингера сыграл Алан Аркин. В съемках романа «Отражения в золотом глазу» (1967), режиссёра Джона Хьюстона приняли участие Марлон Брандо и Элизабет Тейлор. В своей автобиографии «Открытая книга» (1980) Хьюстон утверждает:

«Я впервые встретил Карсон МакКаллерс во время войны, когда был в гостях у Полетт Годдар и Бёрджесс Мередит в северной части штата Нью-Йорк. Карсон жила неподалёку, и однажды, когда мы с Баззом вышли на прогулку, она окликнула нас от своих дверей. Тогда ей было слегка за 20 и с ней уже случился первый из серии её ударов. Я помню её, как хрупкое создание, с великолепными сияющими глазами; я помню дрожь в её руке, когда мы поздоровались. Это был не паралич, а скорее дрожь телесной робости. Но не было ничего робкого или слабого в том, как Карсон МакКаллерс встречала жизнь лицом к лицу. И по мере того, как её болезни умножались, она только становилась сильнее».

Карсон и Ривз МакКаллерс развелись в 1941 году. После ухода от Ривза она переехала в Нью-Йорк, к Джорджу Дэвису, редактору «Harper’s Bazaar». Карсон стала членом «Февральского дома», художественной коммуны в Бруклине. Среди её друзей были: поэт Уистен Хью Оден, художник-сюрреалист Сальвадор Дали, актриса Мэрилин Монро, композитор Бенджамин Бриттен, актриса Джипси Роза Ли и писатели Пол Боулз и Джейн Боулз. После Второй мировой войны МакКаллерс с семьёй жили в Париже. Её близкими друзьями в эти годы были Трумен Капоте и Теннесси Уильямс. В течение этого периода, Ривз сдружился с композитором Дейвидом Даймондом, они жили вместе в Рочестере, Нью-Йорк.

В 1945 году Карсон и Ривз снова поженились. Три года спустя, в то время как Карсон была тяжело подавлена, она попыталась покончить жизнь самоубийством.

В 1953 году Ривз желал убедить Карсон совершить самоубийство вместе, на что Карсон возразила ему резким отказом. После отъезда Карсон, Ривз скончался в парижской гостинице от передозировки снотворного. Пьеса «Квадратный корень из прекрасного» (1957), была написана на основе горьких воспоминаний о последних годах жизни с Ривзом.

В последние месяцы своей жизни МакКаллерс, после нескольких инсультов потерявшая способность писать, надиктовала автобиографию «Озарение и ночная лихорадка» (1999), оставшуюся незавершённой. Дом в Южном Ньяке, Нью-Йорк, в котором Карсон прожила с 1945 — по 1967 годы, был включен в Национальный реестр исторических мест в 2006 году.

МакКаллерс на протяжении всей своей жизни страдала от множества болезней. В юности её мучили частые инсульты, а в 15 лет заболела ревматической лихорадкой, долгое время не могла избавиться от алкогольной зависимости. На 31 году жизни оказалась полностью парализована левая часть тела. Последние двадцать лет своей жизни Карсон МакКаллерс прожила в своём доме в Южном Ньяке, Нью-Йорк. 29 сентября 1967 года умерла в возрасте 50 лет от инсульта. Похоронена на кладбище Оак-Хилл в Вашингтоне (Oak Hill Cemetery).

«МакКаллерс и, возможно, ещё Фолкнер являются единственными настоящими писателями со времени смерти Д. Х. Лоренса с оригинальной поэтической чувствительностью. Я предпочитаю МакКаллерс Фолкнеру, потому что она пишет более четко; Я предпочитаю её Д. Х. Лоренсу, потому что она лишена писательского пафоса».

— Грэм Грин

«[Её работы] — одно из немногих достижений нашей второсортной культуры».

— Гор Видал

«Основная тема творчества Карсон: огромное значение и почти неразрешимые проблемы человеческой любви».

— Теннесси Уильямс

«Её уродцы не настоящие».

— Джейн Боулз

«Я считаю, что это худшая книга, которую я когда-либо читала».

— Фланнери О’Коннор о романе «Часы без стрелок».

«Карсон МакКаллерс я очень люблю, и прежде всего, конечно, „The Heart Is a Lonely Hunter“ („Сердце — одинокий охотник“). Я очень люблю „Балладу о невесёлом кабачке“ — вещь, изумительно сделанную с точки зрения ритма прозы, это действительно баллада. Я ужасно люблю „Часы без стрелок“. И вообще её трагическая судьба, её красота, её вундеркиндство, её ранние дебюты, ранний алкоголизм, её какая-то надрывность, трагедия — вот люблю! Она такая, как мне надо, как мне нравится. Благополучных писателей я не люблю. Я не очень люблю мужской алкоголизм (такой, как у Чивера), но в её случае она именно спивалась для того, чтобы заглушить невыносимую остроту чувств. Она сильная женщина, конечно».

Автобиографическая проза и драматургия МакКаллерс — один из наиболее радикальных и впечатляющих образцов «южной готики» (Уильям Фолкнер, Эрскин Колдуэлл, Фланнери О’Коннор, Харпер Ли и др.).

Дважды лауреат стипендии Фонда Гуггенхайма (1942 и 1946)^[4], лауреат премии Генри Белламанна за выдающийся вклад в литературу (1966). В университете Коламбуса открыт Центр для писателей и музыкантов имени Карсон МакКаллерс (см.: [1]). Произведения МакКаллерс переведены на многие языки мира, многократно экранизировались.

• The Heart Is a Lonely Hunter/ Сердце — одинокий охотник (1940, фильм Роберта Эллиса Миллера, 1968)
• Reflections in a Golden Eye/ Отражения в золотом глазу (1941, фильм Дж. Хьюстона, 1967)
• The Member of the Wedding/ Участница свадьбы (1946, авторская переделка в драму, 1950; фильм Ф.Циннемана, 1952, фильм Клода Милле, 1985; телефильмы 1982 и 1997)
• Clock Without Hands / Часы без стрелок (1961)

• The Ballad of the Sad Café and Other Stories / Баллада о невеселом кабачке (1951, сб. прозы, заглавная повесть переделана Э.Олби в драму, 1963; фильм, 1991)
• The Square Root of Wonderful/ Квадратный корень чудес (1958, пьеса)
• The Mortgaged Heart / Сердце в закладе (1972, сб. рассказов)
• Illumination and Night Glare/ Озарение и ночная лихорадка (1999, незаконченная автобиография)

• Complete Novels. New York: The Library of America, 2001

• Часы без стрелок. М.: Молодая гвардия, 1966
• Сердце — одинокий охотник. М.: Молодая Гвардия, 1969 (переизд.: М.:Радуга, 1985)
• Участница свадьбы. Л.: Лениздат, 1990
• Отражения в золотом глазу: Повести. Рассказы. СПб.: Амфора, 2000
• Кто увидел ветер// Иностранная литература, 2000, № 1
• Озарение и ночная лихорадка. Неоконченная биография Карсон Маккаллерс. Переписка Карсон и Ривза Маккаллерс во время Второй мировой войны. М., «КРУК-Престиж», 2005
• Рассказы и повесть

Читать повесть Карсон Маккалерс 

Мой «Современник» [litres] Иванова Людмила Ивановна

«Баллада о невеселом кабачке»

Художниками спектакля были Михаил Аникст и Сергей Бархин. И Галина Волчек (Амелия), и Олег Табаков (карлик) играли грандиозно.

Это был странный треугольник. В конце Амелия и ковбой насмерть бились за любовь, за право любить и быть любимыми. Я играла наивную мисс Петерсон, одну из завсегдатаев кабачка, – и мне эта роль нравилась тем, что я могла всласть использовать характерность и яростно «болеть» во время драки за Амелию, которая оставалась побежденной, раздавленной. И кабачок, который так любили посетители, в котором они становились обществом, закрылся навсегда.

Главной темой, как и во многих наших спектаклях, была жажда любви, необходимость любить и быть любимыми. Эта же тема всплывет через много лет в «Аккомпаниаторе» Галина.

ГМИИ им. А.С. Пушкина

12 апр 2017

Спектакль «Баллада о невеселом кабачке» по пьесе Эдварда Олби и сам факт знакомства с драматургией этого автора стали поворотными событиями в истории театра «Современник» 1960-х годов, а для актеров послужили опытом переосмысления своего существования на сцене.

В спектакле 1967 года Галина Волчек и Олег Табаков сыграли выдающиеся, принципиально важные для себя роли, не похожие ни на одну их работу, сыгранную как до, так, может быть, и после этой постановки. Противоречивое мироощущение героев и их авторская трактовка – нечто глубоко трагическое, но при этом абсолютно новое, почти неслыханное для тогдашнего театра – определили важную веху на пути от «оттепельного» оптимизма к болезненному и трезвому взгляду на мир и на место искусства в мире. Многое из того, что впоследствии делали Волчек и Табаков как актеры и как режиссеры, брало начало в этом оглушительном по градусу правдивости, страстности и пронзительности произведении театрального искусства.
Завтра, 13 апреля, в 19:00, заведующая литературной частью театра «Современник» Евгения Кузнецова, режиссер Егор Перегудов и молодые артисты попытаются в художественной форме рассказать о том, как менялся театральный язык по мере соприкосновения советских театров с новой западной драмой на примере легендарного спектакля «Баллада о невеселом кабачке» по пьесе Эдварда Олби. http://www.arts-museum.ru/events/archive/2017/45_68/ottepel/13_04/

Баллада о невесёлом кабачке

(Тhе Ваllаd оf thе Sаd Саfе)
1951
Краткое содержание повести

Маленький городок на американском Юге. Хлопкопрядильная фабрика, домики рабочих, персиковые деревья, церковь с двумя витражами и главная улица ярдов в сто.

Если пройтись по главной улице августовским полднем, то мало что порадует глаз в этом царстве скуки и безлюдья. В самом центре города стоит большой дом, который, кажется, вот-вот обвалится под натиском времени. Все окна в нем заколочены, кроме одного, на втором этаже, и лишь изредка открываются ставни и на улицу выглядывает странное лицо.

Когда-то в этом доме был магазин, и владела им мисс Амелия Эванс, крупная мужеподобная особа, проявлявшая бурную деловую активность. Помимо магазина, у неё была небольшая винокурня в болотах за городом, и её спиртное пользовалось у горожан особой популярностью. Мисс Амелия Эванс знала что почём в этой жизни, и лишь с людьми она чувствовала себя не совсем уверенно, если они не были партнёрами в её финансовых и торговых операциях.

В тот год, когда ей исполнилось тридцать лет, случилось событие, резко изменившее течение городских будней и судьбу самой Амелии. Однажды у её магазина появился горбун-карлик с чемоданом, перевязанным верёвкой. Он сказал, что хочет видеть мисс Амелию Эванс, родственником которой якобы является. Получив весьма холодный приём у хозяйки, горбун сел на ступеньки и горько заплакал. Сбитая с толку таким поворотом событий, мисс Амелия пригласила его в дом и угостила ужином.

На следующий день Амелия, как обычно, занималась своими делами, но горбун как сквозь землю провалился. По городу поползли слухи. Кое-кто не сомневался, что она избавилась от родственничка каким-нибудь ужасным способом. Двое суток горожане строили догадки, и наконец в восемь вечера перед магазином появились самые любопытные. К их удивлению, они увидели горбуна целым и невредимым, в неплохом настроении. Он вступил с местными в дружеский разговор. Потом появилась и Амелия. Выглядела она необычно. На её лице — смесь смущения, радости и страдания — так обычно смотрят влюблённые.

По субботам Амелия успешно торговала спиртным. Не изменила она своему правилу и теперь, но если раньше торговля шла исключительно на вынос, то в тот вечер она предложила клиентам не только бутылки, но и стаканы.

Так открылся первый в городке кабачок, и отныне каждый вечер у магазина мисс Амелии собирались местные жители и коротали время за стаканом виски и дружеской беседой.

Прошло четыре года. Горбун Лаймон Уиллис — или, как называла его Амелия, Братец Лаймон — остался жить в её доме. Кабачок приносил прибыль, и хозяйка подавала не только спиртное, но и еду. Братец Лаймон участвовал во всех начинаниях Амелии, а она иногда заводила свой «форд» и везла его в соседний город посмотреть кино, или на ярмарку, или на петушиные бои. Братец Ааймон очень боялся смерти, вечерами ему делалось особенно не по себе, и мисс Амелия всеми силами старалась отвлечь его от дурных мыслей. Потому-то, собственно, и появился этот кабачок, который сильно скрашивал жизнь взрослого населения.

Горожане были уверены, что Амелия влюбилась в карлика. Это было тем более удивительно, что прежний опыт супружеской жизни Амелии оказался неудачным: её брак продлился лишь десять дней.

Тогда ей было всего лишь девятнадцать, и она недавно похоронила отца. Марвин Мейси считался самым красивым молодым человеком в округе, многие женщины мечтали о его объятиях, и кое-кого из юных и невинных девиц он довёл до греха. Кроме того, нрав у него был крутой, и, по слухам, он носил в кармане засушенное ухо человека, которого однажды зарезал бритвой в драке.

Марвин Мейси зарабатывал на жизнь налаживанием ткацких станков, деньги у него водились, и в нескладной, застенчивой, замкнутой Амелии его заинтересовала не её недвижимость, но она сама.

Он сделал ей предложение, и она ответила согласием. Кто-то утверждал, что ей захотелось получить побольше свадебных подарков, кто-то говорил, что её просто допекла зловредная тётка, но так или иначе свадьба состоялась.

Правда, когда священник объявил молодых мужем и женой, Амелия быстро покинула церковь, а новоиспечённый супруг потрусил за ней. Брачная ночь, по свидетельству любопытных, закончилась конфузом. Молодые, как и положено, поднялись в спальню, но час спустя Амелия с грохотом спустилась вниз, хлопнула кухонной дверью и в сердцах заехала по ней ногой. Остаток ночи она провела на кухне, читая «Альманах фермера», попивая кофе и покуривая отцовскую трубку.

На следующий день Марвин Мейси поехал в соседний город и вернулся с подарками. Молодая жена съела шоколад, а все прочее выставила на продажу. Тогда Марвин Мейси привёл адвоката и составил бумагу, согласно которой вся его собственность и деньги переходили в её пользование. Амелия внимательно прочитала документ, спрятала его в стол, но не смягчилась, и все попытки Мейси воспользоваться своими супружескими правами привели к тому, что она вообще запретила ему приближаться к себе, награждая за ослушание тумаками.

Десять дней спустя Марвин Мейси не выдержал и покинул дом жестокой супруги, оставив на прощание письмо, где признания в любви сопровождались обещанием поквитаться с ней за все. Потом он стал грабить бензоколонки, попался, был осуждён и получил срок. Он снова появился в городе через шесть лет после того, как там открылся кабачок.

Марвин Мейси произвёл неизгладимое впечатление на Братца Лаймона, и горбун стал следовать за ним по пятам. Он приходил рано утром к дому Мейси и ждал, когда тот проснётся. Они вместе появлялись в кабачке, и Лаймон угощал его выпивкой за счёт заведения, Амелия безропотно сносила эту прихоть Братца Лаймона, хотя и давалось ей такое смирение непросто. Однажды горбун объявил, что Марвин Мейси будет жить в их доме. Амелия снесла и это, опасаясь, что потеряет Братца Лаймона, если выставит бывшего мужа за порог.

Однако всем было ясно, что дело движется к развязке, и с каждым вечером кабачок заполнялся все большим количеством местных жителей, не собиравшихся упускать такого зрелища. Стало известно, что Амелия упражняется с чем-то вроде боксёрской груши, и многие склонялись к тому, что если дело дойдёт до рукопашной, то Марвину Мейси несдобровать.

Наконец февральским вечером поединок состоялся. Длительный обмен ударами не дал преимущества ни одной из сторон. Затем бокс перешёл в борьбу. Вскоре положение Марвина Мейси стало почти безвыходным — он оказался на спине, и руки Амелии уже сомкнулись на его горле. Но тут Братец Лаймон, наблюдавший за поединком со стола, на котором стоял, совершил какой-то фантастический прыжок и обрушился на Амелию со спины…

Марвин Мейси взял верх. Его бывшая супруга кое-как поднялась и удалилась в свой кабинет, где и провела время до утра. Утром же оказалось, что Марвин Мейси и Братец Лаймон покинули город. Но за ночь они учинили в доме Амелии форменный разгром, а потом уничтожили и её винокурню.

Амелия закрыла магазин и каждый вечер выходила на крыльцо и сидела глядя на дорогу. Но Братец Лаймон так и не появился. На четвёртый год она велела плотнику заколотить все окна дома и с тех пор уже на людях не появлялась.

Пересказал С. Б. Белов. Источник: Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Зарубежная литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997.

«Невеселый кабачок»

Такой странный случай произошел однажды в шестьдесят шестом году, в период работы над пьесой Эдварда Олби «Баллада о невеселом кабачке». Пьеса являлась версификацией драматической повести Карсон Маккалрс, рассказывающей о женщине-гермафродите, о молодом красавце-ковбое Дальнего Запада и о горбуне, калеке и гомосеке, каким и был мой персонаж — братец Лаймон.

Любовный треугольник: женщина любит горбуна, красавец-ковбой любит женщину, а братец Лаймон влюблен в ковбоя. И на самом деле, ситуация безвыходно трагическая.

Режиссером всего этого апокалипсиса был человек по имени Эйви Эрлендссон, приехавший в СССР из Исландии. На родине он разводил баранов, а потом решил заняться искусством театра, был учеником Марьи Иосифовны Кнебель. Замечательные декорации к спектаклю сделали Миша Аникст и Сережа Бархин — это была одна из первых их работ — странный такой домик, раскрывающийся на три стороны… Так вот, в финале любовный «треугольник» пришел к тому, что Амелия Ивенс, которую играла Галя Волчек, и ковбой Мервин Мейси в исполнении Германа Юшко, дрались на бессрочном, то есть до результата, поединке, дабы понять, кто из них останется жить на свете и любить, а братец Лаймон за всем этим наблюдал. Борьба длилась довольно долго, и, наконец, в какой-то момент, когда казалось, что Амелия вот-вот победит, братец Лаймон выскакивал, как черт из табакерки, отвлекал ее внимание подножкой, укусом или еще чем-то, а в это время соперник наваливался на нее и побеждал.

Повергнутая, униженная и раздавленная Амелия лежала и умирала, убитая морально и достаточно поврежденная физически.

Тогда ковбой говорил горбуну: «Ну, ты, малыш! За мной!» — и свистел, как собаке.

А я по тексту должен был побежать за ним. Вроде бы все ясно и просто. Но на генеральной репетиции, после того как мне свистнули и позвали, я не побежал за ковбоем, а медленно-медленно пополз в сторону Амелии и стал тереться об нее головой — долго, долго, долго… И только потом уже, после третьего окрика, пошел за красавцем-ковбоем.

Карсон МакКаллерс
28 дек 2019
«Такой странный случай произошел однажды в шестьдесят шестом году, в период работы над пьесой Эдварда Олби «Баллада о невеселом кабачке». Пьеса являлась версификацией драматической повести Карсон Маккалерс, рассказывающей о женщине-гермафродите, о молодом красавце-ковбое Дальнего Запада и о горбуне, калеке и гомосеке, каким и был мой персонаж — братец Лаймон.

Любовный треугольник: женщина любит горбуна, красавец-ковбой любит женщину, а братец Лаймон влюблен в ковбоя. И на самом деле, ситуация безвыходно трагическая. Режиссером всего этого апокалипсиса был человек по имени Эйви Эрлендссон, приехавший в СССР из Исландии. На родине он разводил баранов, а потом решил заняться искусством театра, был учеником Марьи Иосифовны Кнебель.

Замечательные декорации к спектаклю сделали Миша Аникст и Сережа Бархин — это была одна из первых их работ — странный такой домик, раскрывающийся на три стороны… Так вот, в финале любовный «треугольник» пришел к тому, что Амелия Ивенс, которую играла Галя Волчек, и ковбой Мервин Мейси в исполнении Германа Юшко, дрались на бессрочном, то есть до результата, поединке, дабы понять, кто из них останется жить на свете и любить, а братец Лаймон за всем этим наблюдал. Борьба длилась довольно долго, и, наконец, в какой-то момент, когда казалось, что Амелия вот-вот победит, братец Лаймон выскакивал, как черт из табакерки, отвлекал ее внимание подножкой, укусом или еще чем-то, а в это время соперник наваливался на нее и побеждал.

Повергнутая, униженная и раздавленная Амелия лежала и умирала, убитая морально и достаточно поврежденная физически. Тогда ковбой говорил горбуну: «Ну, ты, малыш! За мной!» — и свистел, как собаке. А я по тексту должен был побежать за ним. Вроде бы все ясно и просто. Но на генеральной репетиции, после того как мне свистнули и позвали, я не побежал за ковбоем, а медленно-медленно пополз в сторону Амелии и стал тереться об нее головой — долго, долго, долго… И только потом уже, после третьего окрика, пошел за красавцем-ковбоем.

Проводивший репетицию Олег Николаевич настойчиво и довольно безапелляционно требовал от меня объяснений: «А что это ты делал? Ну что ты делал-то такое?!»

В итоге, к сожалению, того момента в спектакле не осталось. Не то чтобы Ефремов не давал этого делать. Мне вдруг стало скучно, обидно, потому что от меня потребовали объяснения такой интимной вещи, которую объяснениями можно только опошлить… Есть некоторые проявления живой жизни человеческого духа, которые не детерминируются. Хотя можно было бы сказать словами, что я имел в виду: «Прости меня, Амелия, Христа ради». Но зачем? Пьеса эта не была близка Олегу Николаевичу и не очень любима им, а была взята в репертуар как одно из лучших современных произведений мировой драматургии. Вот конкретный пример того, как нежданно-негаданно возникающее на сцене не вытекает из текста, а является продуктом работы подсознания артиста.

Я играл не гомосексуалиста, не инвалида-горбуна, я играл братца Лаймона — человека любящего, стремящегося к любви. И флюиды любви достигали сердец сидящих в зале.

«Балладой о невеселом кабачке» свершился определенный прорыв в эстетике театрального языка, и роль братца Лаймона стоит несколько особняком от всего того, что мне поручалось играть в «Современнике» до и после «Обыкновенной истории» вплоть до семидесятого года. В течение этих лет на театральной грядке «Современника» было достаточно пусто».

(Моя настоящая жизнь: в 2 т. / Олег Табаков ; [Московский театр-студия О. Табакова]. — 2-е изд., испр. и доп. — Москва : Московский театр О. Табакова, 2012).

Кадры со спектакля театра «Современник» – «Баллада о невеселом кабачке», 1967 год.

Юрий Маркин

Рассказы о джазе и не только…
1998-1999

    Портал «Джаз.Ру» впервые публикует книгу выдающегося русского джазмена Юрия Маркина. Музыкант работал над этой книгой много лет — она и представляет собой собрание то ли дневниковых, то ли мемуарных записей, иногда пересекающихся друг с другом, иногда нет.

Мы думаем, что наши читатели по достоинству оценят не только яркий, легкий язык автора, но и его внутреннюю свободу — мало кто писал о внутренней жизни отечественного джаза и о его изнанке с такой откровенностью. Ясное дело, оценки автора — это оценки автора, они могут кого-то заставить улыбнуться, кого-то — нахмуриться, но они целиком и полностью остаются субъективными мнениями Юрия Ивановича Маркина. Впрочем, роль этого музыканта и композитора в истории российского джаза достаточно велика, чтобы дать ему право на высказывание даже самых субъективных мнений!

Юрий Иванович зимой 1996-97 гг. перенес тяжелую болезнь и нашел силы и мужество после нее вернуться на сцену, преодолевая свой недуг — продолжить играть, путь теперь только одной рукой. Мало того, с 1998 года одна за другой идут премьеры его джазовых опер — нестандартных, нешаблонных, поющихся по-русски (чаще всего даже прозой!) и при этом стопроцентно джазовых. Кстати, «Джаз в России» готовит развернутый материал об этом проекте, условно называющемся «Джазовый театр Юрия Маркина».

Публикацией его мемуаров «Джаз в России» продолжает цикл, начатый публикацией книги Юрия Верменича «Мои друзья — джазфэны«. Мы надеемся, что в ближайшее время сможем предложить вашему вниманию и другие тексты — благо, за десятилетия истории российского джаза написано их предостаточно (только вот до широкой публики они почти не доходили).

Две баллады

Первая. «Баллада о невеселом кабачке».

В 1967году, когда я уже распрощавшись с консерваторией, женился и жил в Москве, разыскали меня посланцы театра «Современник» — тогда он еще находился на Маяковке — и предложили писать музыку к спектаклю. На вопрос, откуда они узнали обо мне, ответили, что им посоветовал Родион Щедрин, к которому они первоначально и обратились с этим предложением. Сам он, по занятости, отказался и, таким образом, мне впервые в жизни предстояло написать музыку для театра и для какого (!).

Пьесу американского автора Эдварда Олби «Баллада о невеселом кабачке» ставил молодой исландский режиссер, стажировавшийся в Москве. Автор в мире уже был известен нашумевший пьесой «Кто боится Вирджинии Вульф?»

В Союзе же он ставился впервые и это было сенсационным. Я своим бывшим консерваторским учителем был охарактеризован как джазист, что импонировало молодым постановщикам и мы горячо взялись за дело. Надо заметить, что в этом театре тогда скопилось достаточно много любителей джаза. Из них самые ярые — Михаил Козаков и Валентин Никулин. Муз. руководителем работал, в прошлом джазовый ударник, Владимир Маганет.

Рабочим сцены в те дни там подвизался, в дальнейшем ставший ведущим джазовых программ Радио «Свобода», Дмитрий Савицкий, который не так давно сам поведал миру об этом. Так что, компания подобралась теплая и вполне одержимая. Я с увлечением включился в работу. Наконец-то на практике можно было воплотить свои джазовые идеи. Моя музыка имела успех, многие даже напевали некоторые мелодии.

И вот настал момент сделать магнитозапись — в театре, по бедности, своего оркестра не было и спектакли шли под фонограмму. Обратились на радио. Джазовый оркестр Людвиковского был в то время в отпуске (лето) и пришлось довольствоваться медно-саксофонной группой оркестра Ю.Силантьева (написал я для биг-бенда без струнных).

Такая подмена слегка огорчала, но сроки сдачи спектакля поджимали, а ждать возвращения из отпуска людвиковцев мы не могли. И вот силантьевцы стали озвучивать мою партитуру. Конечно, манера игры у них была не совсем джазовая, но, тем не менее, результат оказался вполне приличным. Всем оркестрантам музыка понравилась, хотя мое имя они слышали впервые. Солист оркестра, Товмас Геворкян, имевший звание заслуженного, даже попросил написать специально для него пьесу, на что, конечно, я с радостью согласился.

На этом и заканчивается история со спектаклем «Баллада о невеселом кабачке» и начинается другая, тоже весьма невеселая.
Вторая. Баллада для саксофона-альта с оркестром.

Получив столь лестное предложение от солиста оркестра Силантьева, я принялся за работу. Ввиду того, что солист не был джазменом и не импровизировал, импровизацию пришлось для него написать. Манера игры тоже, конечно, была не бесспорной (старая школа А.Ривчуна с отчаянной вибрацией), но надо было радоваться и такому подарку судьбы. Пьеса заказчику понравилась и он решил ее записать в фонд радио.

Дирижер тоже не был против, но вышла какая-то заминка с муз. редактором, главенствовавшим над оркестром. Мне аккуратно намекнули: чтобы запись состоялась, надо редактора угостить. — Но как? — подумал я, — подойти и сказать незнакомому человеку: пойдемте выпьем? Но больше никто в этом деликатном вопросе мне ничего дельного посоветовать не мог. День записи наступил, мне выписали пропуск и я оказался в студии.

На дирижерском пульте перед Юрием Васильевичем возвышалась внушительных размеров кипа партитур — не я один желал быть исполненным и записанным. Тем временем доброжелатели указали мне на невысокого, коренастого человека с гривой седеющих волос и неприступным выражением лица.

— Вот, — сказали доброжелатели, — это он самый!

— Да как же подойдешь-то к такому? — подумал я в отчаянии, — Да он и значительно старше меня, к тому же! А время неумолимо приближалось к началу. Куда надо было пригласить для угощения, мне тоже посоветовали. В двух шагах от Дома звукозаписи (Садовое кольцо перейти) находилось популярное в народе кафе «Олень», где на розлив продавалось шампанское и коньяк.

Борясь со своей природной застенчивостью, я с неимоверным трудом «взламываю» себе рот словами: — Не хотите ли пройти в кафе «0ленъ», напротив?

За точность слов не ручаюсь, но смысл их суровым редактором был уловлен и тот, вместо: — Да как вы смеете?! — вдруг, расплывшись в улыбке, согласился и даже стал торопить меня: — Пойдем быстрее, а то не успеем!

Мы галопом домчались до «Оленя» и вот я уже заказываю два по 250 «Бурого медведя», убойной смеси коньяка с шампанским. Торопливо закусив конфеткой, бегом назад — запись начнется с минуты на минуту.

Суровый и молчаливый редактор преображается на глазах — теперь я чуть ли не его лучший друг. Он, весело хохоча, успевает поведать, что семь раз попадал в вытрезвитель, но на службе никто не знает, потому что его верная подруга вовремя перехватывает почту, Я дивлюсь такой откровенности, но не долго — вот мы и в студии.

Ким Иваныч (кажется, так звали редактора) бросается к дирижерскому пульту и, отыскав в куче нот мою пьесу, кладет ее сверху, значит с нее и начнем. Силантьев согласен — с начальством спорить не привык. Запись проходит успешно и все остаются довольны. В перерыве мне все те же умные люди объясняют дальнейший сценарий.

Теперь мне вместе с другими исполненными авторами нужно идти в ресторан Дома архитекторов, что расположен поблизости, и заказать там столик. Туда через некоторое время, как бы невзначай, заглянет сам «лохматый», так за спиной называли дирижера за его неуемную копну волос. «Лохматому» надо подать знак, мол, сюда, Юрий Васильич, к нам, к нам! И, оказавшегося «случайно» в нужное время, в нужном месте маэстро, следует хорошенько угостить. Прямо какой-то детектив!

Столик мы, авторы, заказали, а дальше шло все как по нотам… и ушли мы из ресторана под закрытие.

Вот так завершилась вторая баллада, превратившись из баллады для саксофона в балладу о ставшем в тот вечер весьма веселом, кабачке «Дома архитекторов».

Михаил Козаков. Актерские байки. Олег Табаков и Андрей Миронов

12 марта 2021

Продолжу рассказ занятных и смешных историй из мемуаров Михаила Козакова «Актерская книга».

В театре «Современник» ставилась пьеса драматурга Эдварда Олби «Баллада о невеселом кабачке». У Миши Козакова была роль автора-рассказчика. По ходу пьесы, Козаков читал драматические монологи, обращенные к залу.

А Олег Табаков, ( он же Лёлик среди друзей) , играл горбуна-мальчишку. И вот во время спектакля Лёлик прохромал (его персонаж еще и прихрамывал) мимо рассказчика — Козакова и сказал, так, чтобы слышали только Миша и его партнеры: «Такому рассказчику — х… за щеку!»

Козаков застыл на месте и не сдержался от смеха. Другие актеры сделали тоже самое, отвернувшись от зала.

Сцена из спектакля «Баллада о невеселом кабачке» ( фото с сайта sovremennik.ru)

После спектакля с Олега взяли слово, что смешить он больше не будет. Тот дал честное слово, что больше он такой шутки не повторит.

Олег Табаков, сцена из спектакля «Баллада о невеселом кабачке» ( фото из metronews.ru)

«Лелик, поклянись!» —

«Клянусь!» Однако, на следующем спектакле актеры  напряглись, когда дошла очередь до этой мизансцены. Нет, Лелик слово сдержал, но, хитро оглядев всех…. всего лишь оттопырил языком щеку. На сцене случилась истерика.

Козаков и Миронов.Сцена из к/ф «Соломенная шляпка» ( фото с сайта fishki.net )

Следующая смешная история произошла с Михаилом Козаковым на сьемках фильма «Соломенная шляпка». Помните комедию? Точнее сцены Андрея Миронова и Михаила Козакова… Уверен — такое забыть невозможно. Хотя в то , советское время, не многие, к счастью, уловили образ, созданный Козаковым. Так вот. Снимается очередной дубль. Следует команда: «Мотор!», Козаков поворачивается к Миронову и видит…. челюсть золотых зубов Андрея Миронова…. Всю челюсть.

Оказалось, в коротком перерыве между дублями, Андрей вставил себе в рот…. золотую фольгу. Козаков прыснул со смеху — и кадр был прерван. Режиссер ругается в мегафон — пленка испорчена!!! Зато таким образом Миронов создал комедийную атмосферу съемки.

много лет назад в театре мне запомнился этот монолог. Забылся. Сейчас наткнулась на него и захотелось поделиться. Если нет возможности посмотреть эту пьесу в театре, прочитайте короткую повесть, по которой поставлена пьеса.
«Вся здравая публика приходила к единому мнению об этой парочке, и ответ у них был простой и недвусмысленный – «не может быть». Что же это тогда за любовь, а?
Перво-наперво, любовь – совместное переживание двоих, но коли даже так, совместное переживание не означает, что переживание у этих двоих одинаковое. Есть любящий и возлюбленный, но они – из разных стран. Возлюбленный зачастую – лишь побуждение для всей любви, тихо копившейся в любящем очень и очень долго. Причем, каждому любящему это почему-то известно. В душе своей чувствует он, что его любовь – штука одинокая. И приходит к познанию нового, неведомого одиночества, и от знания этого страдает. И остается любящему тогда только одно. Он должен хранить в себе эту любовь, как только умеет; сотворить внутри целый новый мир, напряженный и странный, завершенный в самом себе. А добавить к этому можно еще и то, что такой любящий, о ком мы говорим, не обязательно – молодой человек, что откладывает деньги на обручальное кольцо; этим любящим может быть мужчина, женщина, дитя или вообще любое человеческое создание на этой земле.
Любимый тоже может быть кем угодно. Самые диковинные люди бывают таким побуждением к любви. Да окажись ты трясущимся от старости прадедушкой – но до сих пор будешь любить лишь странную девчонку, которую встретил как-то днем на улице в Чихо двадцать лет назад. И проповедник, случается, любит женщину падшую. Возлюбленный может быть личностью вероломной, с сальными волосами и дурными привычками. Да, и любящий видит все это так же ясно, как и любой другой – но это ни на гран не влияет на течение его любви. Самая заурядная персона бывает предметом любви – неистовой, сумасбродной и прекрасной, точно ядовитая болотная лилия. Хороший человек вызывает к себе любовь яростную и испорченную, а безумец с пеной у рта – укрывает чью-нибудь душу простым и нежным покоем. Ценность и свойства любви, значит, определяются самим любящим и никем больше.
Вот по этой причине большинство из нас предпочли бы любить сами, а не быть любимыми. Почти все желают стать любящими. А грубая правда – в том, что в тайне тайн своих быть любимым для многих невыносимо. Любимый боится и ненавидит любящего – и недаром. Ибо любящий вечно пытается любимого разоблачить. Любящий жаждет любой возможной связи со своим любимым, даже если переживание это причиняет ему одну лишь боль».
Олби Эдвард Баллада о невеселом кабачке

янв. 26, 2009 | 02:22 am
Спектакль Эдварда Олби «Баллада о невесёлом кабачке».

Монолог от автора.

« Ну что ж, пришла пора поговорить о любви… А что же такое любовь? Что это такое? Ну, прежде всего это чувство, которое связывает двоих. Но это вовсе не означает, что эти двое испытывают одно и, то же. Есть тот, кто любит. И тот, кого любят. И говорят они, увы, на разных языках. Причём часто тот, кого любят, служит отдушиной для чувств, накопившихся в душе того, кто наконец-то полюбил. И каждый любящий это смутно понимает. Где-то в глубине души он чувствует, что его любовь одинока. И он начинает ощущать новое странное одиночество. И этот любящий – не обязательно молодой человек, который приценивается к обручальному кольцу. Нет. Это может быть кто угодно. Самое несуразное человеческое существо может стать предметом большой любви. И пусть у любимого будут сальные волосы, подлый характер, дурные привычки… Каждый любящий это видит. Но любовь его не становится меньше. Стало быть, глубина и сила любви зависит только от того, кто любит. Но, как, ни странно, большинство из нас всё ж предпочтёт…любить. Чем быть любимым. Потому что, если хотите знать правду, некоторым просто невыносимо быть предметом любви. И каждый любящий стремится быть любим, даже если это приносит ему одни несчастья. И хотя внешние проявления любви бывают смешными, досадными, порой даже назойливыми, надо помнить: никому не дано знать, что происходит в душе того, кто любит. Поэтому кто, кроме Бога, может быть судьей в делах любви?! Какой бы она ни была».

Произведения Эдварда Олби в «Книжной лавке»

• Эдвард Олби «Что случилось в зоопарке»
• Эдвард Олби «Кто боится Вирджинии Вулф?»
• Эдвард Олби «Баллада о невеселом кабачке»
• Эдвард Олби «Три высокие женщины»

Вебинар проводит 27 мая 2026 г. в 20:00 (время московское) Ирина Дедюхова.

Зарегистрируйтесь для участия в вебинаре, оплатив абонемент месячной программы вебинаров. Сообщите об оплате в комментарии к записи, указав Имя и E-mail (виден только администратору). На указанный Вами мейл будут приходить ссылки на посещение платформы вебинаров.

Оплатить Яндекс.Деньгами или банковской картой можно в форме ниже: