Исторические портреты: Фёдор Исидорович Кузнецов 

Родился 17 (29) сентября 1898 года в деревне Болбечино Чаусского уезда Могилёвской губернии (ныне Горецкий район Белоруссии) в семье крестьянина, русский. Окончил земское училище в деревне Панкратовка Горецкой волости Чауского уезда Могилёвской губернии, в 1912 году — Высшее начальное училище в Горках Могилёвской губернии, в 1915 году — среднее сельскохозяйственное училище в Горках.

В июне 1916 года поступил в Русскую императорскую армию вольноопределяющимся в 256-й запасный пехотный полк (Ельня). Окончил учебную команду полка в апреле 1916 года, затем — школу прапорщиков 2-й армии Западного фронта. В июне того же года был назначен младшим офицером в Вологодский 18-й пехотный полк 5-й пехотной дивизии. В его рядах участвовал в Первой мировой войне на Западном фронте. В августе 1916 года был ранен, лечился в госпитале в Орше. Затем прикомандирован к оперативной части штаба 5-й пехотной дивизии, в июле 1917 года — контужен. После лечения в госпитале прапорщик Ф. И. Кузнецов в августе 1917 был прикомандирован к распределительному пункту в Орше, исполнял обязанности заведующего отделением распределительного пункта в Смоленске. В ноябре 1917 года демобилизован.

Вернулся на родину, был избран секретарём волостного исполкома и по совместительству работал исполняющим обязанности агронома в Чаусском уездном земельном отделе. В начале Гражданской войны избран командиром местного отряда Красной Гвардии^[1].

Летом 1918 года вступил в Красную Армию и назначен командиром роты Чауского уездного военкомата. Воевал на фронтах Гражданской войны в 72-м и в 68-м стрелковых полках 8-й стрелковой дивизии Западного фронта. Был командиром роты, командиром батальона, помощником командира 72-го стрелкового полка, командиром 68-го стрелкового полка. В основном, воевал против польских войск. Получил контузию в бою 24 ноября 1919 года под деревней Телуша Бобруйского уезда, в мае 1920 — пулевое ранение в ногу под деревней Негоничи на реке Березина^[2], в августе 1920 — пулевое ранение в голову под деревней Ивахновичи у Брест-Литовска. В ноябре 1920 – октябре 1921 года принимал активное участие в борьбе с бандитизмом в Слуцком и Бобруйском уездах Белорусской ССР.

За отличия в боях Гражданской войны был дважды награждён орденом Красного Знамени 18 декабря 1920 года и 31 декабря 1921 года, что сразу выдвинуло его из общей массы командиров (таких дважды кавалеров в РККА было всего около 100 человек). В приказе Реввоенсовета Республики от 18 декабря 1920 года о награждении орденом Красного Знамени указано: «При форсировании реки Березины руководил переправой и своей энергией и распорядительностью под ружейным огнем противника быстро переправил полк на правый берег реки Березины. Наступая одним батальоном и пешей разведкой на д. Стефанову и будучи окруженным превосходящими силами противника, тов. Кузнецов, не растерявшись, своей твердостью и находчивостью вывел части из затруднительного положения почти без потерь … Когда наши части были выбиты из д. Гуты и вынуждены были отступать, тов. Кузнецов с одним батальоном и пешей разведкой смело двинулся на неприятеля и принудил его отступать»^[3].

С июня 1921 года в 8-й стрелковой дивизии командовал 23-й и 24-й стрелковыми бригадами. Когда последняя в августе 1922 года была реорганизована в 24-й стрелковый полк, продолжил командовать этим полком в Западном военном округе. В 1923 году был направлен на учёбу и в 1926 году окончил Военную академию РККА им. М. В. Фрунзе. С июля 1926 года — командир 18-го стрелкового полка 6-й Орловской стрелковой дивизии Московского военного округа. По итогам 1928 года полк занял первое место в дивизии по боевой подготовке.

В 1930 году окончил курсы усовершенствования высшего начсостава при Военной академии РККА им. М. В. Фрунзе. С апреля 1930 года служил в Московской пехотной Краснознаменной школе: начальник учебного отдела, с сентября 1931 — начальник штаба школы, с октября 1932 — начальник школы. С мая 1935 года преподавал в Военной академии РККА имени М. В. Фрунзе, где был руководителем кафедры общей тактики, с марта 1936 — старшим руководителем кафедры общей тактики, с сентября 1936 — начальником курса и старшим руководителем кафедры общей тактики, с июля 1937 — помощником начальника академии по заочному и вечернему обучению — начальником факультета, с апреля 1938 — исполняющим должность начальника кафедры общей тактики и начальника тактического цикла академии. Член ВКП(б) с 1938 года. В 1938 году присвоено звание доцента^[4].

С июля 1938 года — заместитель командующего войсками Белорусского особого округа. В январе 1938 года награждён золотыми именными часами от Народного комиссариата обороны СССР. В 1938 году избран в Верховный Совет Белорусской ССР по Малоритскому избирательному округу. Участвовал в советско-финской войне.

В июле 1940 года назначен начальником Академии Генерального штаба Красной Армии, но уже через месяц, в августе, стал командующим войсками Северо-Кавказского военного округа. 19 октября 1940 года как командующий округом был включён в состав Военного Совета при Народном комиссариате обороны СССР^[5].

Герой Советского Союза генерал-полковник артиллерии Н. М. Хлебников вспоминал:

^[6].

Будучи командующим Северо-Кавказским военным округом, участвовал в известном совещании высшего руководящего состава РККА 23-31 декабря 1940 года, где в своём выступлении по докладу начальника Генерального штаба Красной Армии генерала армии К. А. Мерецкова «Итоги и задачи боевой подготовки сухопутных войск, ВВС и оперативной подготовки высшего начсостава» подчеркнул слабую тактическую и теоретическую подготовку комсостава своего округа. При этом в своём докладе он чётко сформулировал семь главных задач в области боевой подготовки, которые, по его мнению, необходимо было решать Красной Армии в ближайшее время^[7]. 18 декабря 1940 года был назначен командующим войсками Прибалтийского особого военного округа.

Историк Андрей Кравченко в статье «Прибалтийский особый: первые времена войны» отмечал:

«По прибытии в округ Ф. И. Кузнецов проинспектировал вверенные ему войска, ситуация оказалась весьма плачевна: его предшественник практически ничего не сделал для повышения боеспособности округа. Вместо оборудования новой государственной границы и боевой подготовки войска занимались по большей части обустройством военных городков, хранилищ для техники и иными хозяйственными работами. Особенно плохо дело обстояло с возведением укрепленных районов по линии новой госграницы. По просьбе командующего округом из центральных районов СССР весной 1941 года прибыло большое количество строительных батальонов, так, только в полосе обороны 11-й армии было задействовано 30 „чужих“ саперных и инженерно-саперных батальонов.

Для прикрытия 300-километрового участка советско-германской границы в округе должно было быть развернуто 7 стрелковых, 4 танковых и 2 моторизованных дивизии. Оборона побережья Балтийского моря возлагалась на Балтийский флот и подчинённые ему части береговой обороны, кроме того, с той же целью из состава войск округа выделялось 2 стрелковых дивизии»

— ^[8]

Когда разведка сообщила о том, что в Восточную Пруссию была переброшена 4-я танковая группа вермахта, Ф. И. Кузнецов поставил перед наркомом обороны СССР С. К. Тимошенко вопрос об усилении противотанковой обороны округа. Просьба дала положительные результаты: 20 апреля 1941 года была получена директива наркома обороны о формировании к 1 июня 1941 года в составе округа 9-й и 10-й противотанковых артиллерийских бригад в Шауляе и Каунасе. Кроме того предусматривалось формирование в Двинске (Даугавпилсе) 5-го воздушно-десантного корпуса.

18 июня 1941 года было получено разрешение, под видом проведения учений, на выведение первого эшелона штаба ПрибОВО (250 генералов и офицеров), который к 12 часам дня 20 июня занял заранее приготовленный командный пункт в лесу в 18 км северо-восточнее Паневежиса. Второй эшелон штаба был выведен 21 июня.

21 июня 1941 года Ф. И. Кузнецов отдал приказ применить светомаскировку – затемнить города и все армейские объекты. Бойцы дивизий, стоявших на границе, получили боекомплект и начали минировать определённые пограничные участки. Кроме того, было приказано эвакуировать семьи военнослужащих из приграничных гарнизонов вглубь страны. Однако нарком обороны С. К. Тимошенко отдал приказ немедленно вернуть все семьи военнослужащих в пограничные гарнизоны. Также было запрещено минировать стратегические пути, приказано отвести части от границы и даже отобрать боевые патроны у красноармейцев^[9]. О приказе Кузнецова ввести затемнение городов и военных объектов Прибалтики узнал начальник главного управления ПВО СССР генерал Н. Н. Воронов и доложил об этом начальнику Генерального штаба Г. К. Жукову, от которого «в ответ услышал ругань и угрозы в адрес Кузнецова. Через некоторое время командующему Прибалтийским округом было дано указание отменить этот приказ»^[10]. Около 15 часов 21 июня нарком Тимошенко в разговоре по телефону с Кузнецовым лично приказал последнему отменить своё распоряжение по затемнению Риги^[11].

С 22 июня 1941 года командовал войсками Северо-Западного фронта. Соотношение сил к началу войны было в пользу противника. Так, общая списочная численность войск ПрибОВО на 22 июня 1941 года составляла 325 559 человек. В состав округа входили 19 стрелковых дивизий, 4 танковых и 2 мотострелковые дивизии, 5 смешанных авиадивизий^[12]. Противник сосредоточил против войск округа 562 015 солдат и офицеров (21 пехотную дивизию, 7 танковых, 6 моторизованных дивизий и 1 моторизованную бригаду), 1697 танков, 3045 орудий, 4140 минометов, 2556 противотанковых орудий. В интересах этой группировки действовало более 1000 самолетов (1-й воздушный флот — 412 самолетов и 8 авиакорпус 2-го воздушного флота — 560 самолетов). Соотношение в полосе обороны ПрибОВО по личному составу в пользу противника: по танкам 1:1, по артиллерийским орудиям 2,4:1 в пользу вермахта, по минометам 2,8:1, по противотанковым орудиям 1,6:1, по зенитным 3:1, и только по самолётам советские войска имели преимущество 1,2:1^[13].

Всё это привело к тому, что в первые дни Великой Отечественной войны войска фронта оказались в исключительно тяжёлом положении, не смогли отбить удар агрессора и начали отступать. Мощный кулак 3-й и 4-й танковых групп вермахта уже в первый день войны расколол защиту войск фронта. К ночи на 23 июня передовые части немцев были уже в 60 км к югу от Каунаса. На Виленском направлении, которое прикрывала 11-я армия, немецкая боевая техника сумела проскочить по мостам через Неман вместе с отходящими советскими частями. Переправившись через Неман, немецкие танки устремились к Вильнюсу, но натолкнулись на отчаянное сопротивление. Ф. И. Кузнецов попросил маршала С. К. Тимошенко «помочь закрыть разрыв с Западным фронтом», а также «усилить фронт военно-воздушными силами…»^[14].

Глубокий прорыв немецкой танковой группировки требовал от советского командования принятия энергичных мер. Однако командование фронта обязано было действовать в соответствии с директивой, полученной вечером 22 июня 1941 года: «…прочно удерживая побережье Балтийского моря, нанести мощный контрудар из района Каунас во фланг и тыл сувалкской группировки противника, уничтожить её во взаимодействии с Западным фронтом и к исходу 24.06 овладеть районом Сувалки «^[15]. К сожалению, это директива не учитывала ни реальное состояние войск, ни их возможностей. Тем не менее командование фронта всё же стремилась осуществить контрудар, но не по сувалкской группировке, как было указано в директиве, а по Тильзитской. Вариант нанесения контрудара на этом направлении воспроизводился ещё в мирное время на штабных учениях округа, поэтому хорошо был изучен командирами. На рассвете 24 июня 1941 года разгорелось ожесточённое встречное сражение, в котором с обеих сторон принимало участие более 1000 танков, около 2700 орудий и миномётов, более 175 000 солдат и офицеров. Однако одновременного удара не получилось: после долгого марша войска вступали в бой с ходу, чаще всего разрозненными группами. Артиллерия при острой нехватке боеприпасов надёжной поддержки танковым подразделениям не оказала. Задача осталась невыполненной. К исходу 24 июня стало ясно, что разгромить 4-ю танковую группу противника намеченными силами не удастся, на вильнюсском направлении войска не смогли не только остановить, но даже замедлить продвижение танковых соединений противника. К вечеру 24 июня противник захватил Каунас и Вильнюс. Лишившись у границы своих танковых соединений, командование фронта потеряло возможность парировать дальнейшие удары немецких войск. В результате в июне–июле 1941 года войсками Северо-Западного фронта в ходе Прибалтийской оборонительной операции были потеряны территории Литвы, Латвии и значительной части Эстонии. В начале июля командование округа, включая командующего Ф. И. Кузнецова, в полном составе было снято со своих постов с формулировкой «за неумелое управление войсками». По мнению одного из исследователей, «бедами этого человека были отсутствие твёрдого характера и длительной практики управления общевойсковыми объединениями даже в мирное время»^[16].

С 10 по 24 июля 1941 года командовал 21-й армией на Западном фронте. С созданием 24 июля Центрального фронта 21-я армия вошла в его состав, а генерал-полковник Ф. И. Кузнецов 26 июля возглавил этот фронт (новым командующим армией стал генерал-лейтенант М. Г. Ефремов). Армия и фронт под его командованием участвовали в Смоленском оборонительном сражении. Наступление на Бобруйск под его командованием окончилось неудачей. 7 августа 1941 года Ф. И. Кузнецов был отозван в Москву для получения нового назначения. Новым командующим фронтом был назначен генерал-лейтенант М. Г. Ефремов.

С 14 августа по 2 ноября 1941 года – командующий 51-й Отдельной армией. Фактически стал виновником слабой подготовки обороны перешейков Крыма, которые ко времени приближения к ним немецких войск прикрывались всего двумя дивизиями, а остальные дивизии 51-й армии несли противодесантную оборону в Крыму. В результате войска 11-й армии вермахта быстро овладели Крымом и чуть было не ворвались с ходу в Севастополь. Уже в разгар сражения 2 ноября 1941 года был заменен на П. И. Батова.

Из воспоминаний будущего маршала Н. И. Крылова:

«Утром [19-го октября 1941] я был в Симферополе. Штаб 51-й армии, где требовалось уточнить полученные по телефону указания, а также оформить заявки на автотранспорт, горючее, боепитание и многое другое, занимал, словно в мирное время или в глубоком тылу, обыкновенное учрежденческое здание в центре, обозначенное, правда, проволочным заграждением вдоль тротуара. При виде этой колючей проволоки на людной улице невольно подумалось: „Что за игра в войну?“ Сержант в комендатуре, выписывая мне пропуск, неожиданно предупредил: „Только сейчас, товарищ полковник, в отделах одни дежурные — сегодня воскресенье“.

Командующий армией, начальник штаба и многие другие командиры находились, надо полагать, поближе к фронту. Но те, кого они оставили в городе, отстоявшем всего на несколько десятков километров от переднего края, оказывается, ещё соблюдали выходные дни, о существовании которых мы давно забыли. В штабных коридорах я встретил нашего начальника артиллерии полковника Николая Кирьяковича Рыжи, удивленного не меньше моего здешними порядками. Он пожаловался, что не с кем решить вопрос о боеприпасах. Нужных людей в конце концов разыскали. Но чувство недоумения от этих первых симферопольских впечатлений не изглаживалось долго».

С 15 ноября 1941 года – начальник штаба 28-й армии в Московском военном округе. С декабря 1941 года – заместитель командующего войсками Западного фронта. В ходе битвы за Москву порученные ему задачи выполнял неудачно. Особо «отличился» в январе 1942 года, когда при проверке войск 61-й армии генерал-лейтенанта М. М. Попова заявил о большом количестве недостатков и неправильном оперативном построении обороны армии. Директивой Ставки ВГК от 30 января 1942 года был назначен командующим этой армией, но в первых же боях потерпел серьёзные неудачи и уже 12 февраля новой директивой Ставки был снят с должности и отозван из действующей армии, а М. М. Попов вернулся к командованию^[17].

После тяжёлой контузии с марта 1942 по июнь 1943 года – начальник Высшей военной академии имени К. Е. Ворошилова (располагалась в г. Уфе). С июня 1943 состоял в распоряжении Ставки ВГК, с августа 1943 – заместитель командующего войсками Волховского фронта, участвовал в операции по прорыву блокады Ленинграда, с февраля 1944 года – на такой же должности на Карельском фронте.

В 1941–1942 годах дважды попадал в аварии (столкновение с автомобилем и падение с обрыва) с общей контузией, контузией головы с потерей сознания и сотрясением мозга.

После войны

С февраля 1945 по февраль 1948 года — командующий войсками Уральского военного округа. Генерал армии А. С. Жадов:

«Много лет спустя, в 1948 году, если память мне не изменяет, когда Г. К. Жуков прибыл принимать Уральский военный округ, которым командовал Ф. И. Кузнецов, мне вновь пришлось встретиться с ним. Я был в составе приемопередаточной комиссии. Положение в ряде частей было не на высоте, и, строго говоря, мы обязаны были все недостатки отразить в специальном акте. Федор Исидорович уходил в отставку, и мне очень не хотелось этого делать. Выручил Георгий Константинович. — Ничего не надо писать, — сказал он, — тут дело ясное, разберусь сам. Он сдает, а я принимаю. — Этим самым он взял всю ответственность за имевшиеся недостатки в округе на себя.

С февраля 1948 года – в отставке по болезни.

Умер в Москве 22 марта 1961 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

Материалы совещания высшего руководящего состава РККА

23-31 декабря 1940 г.

Кузнецов Ф.И., генерал-лейтенант, командующий войсками Северо-Кавказского военного округа

(Выступление по Докладу начальника Главного управления ВВС Красной Армии генерал-лейтенанта авиации Рычагова П. В. «Военно-Воздушные Силы в наступательной операции и в борьбе за господство в воздухе».)

Докладчик охарактеризовал состояние военно-воздушных сил Германии и Англии в таком положении, что несмотря на то, что почти полтора года идет война, однако роста ВВС этих воюющих сторон не видно. Едва ли можно согласиться с таким положением. Это противоречит фактическому состоянию военно-воздушных сил воюющих сторон.

Германия, [судя] по той таблице, которую докладчик представил, в 1937 г. имела 2120 самолетов. В этой же таблице указано, что она в 1940 г. имела 9600 самолетов. Нужно учесть, что в Германии месячная производительность самолетов в 1938 г. равнялась примерно 400, в 1939 г. производство самолетов возросло от 600 до 800 в месяц. Если в 1938 г. германские военно-воздушные силы пополнились примерно на 5000 самолетов, а в 1939 г. на 7,5 — 8 тысяч самолетов, то это уже само по себе определяет рост германских военно-воздушных сил. Конечно, к началу войны в 1939 г. Германия имела значительно больше самолетов, чем 9600. Если верить данным заграничнрй печати, то количество самолетов в Германии равнялось 12,5 — 13 тысячам самолетов. Американцы считают, что Германия в 1940 г. производит ежемесячно до 2000 самолетов. Некоторые данные можно было бы оспаривать и в отношении состояния ВВС Англии. Англией заказано в 1939 — 1940 г. Америке 10 000 самолетов; из этих 10 000 Англия получила в 1940 г. 5,5 — 6 тысяч самолетов. Затем произведено до 4000 самолетов .в Канаде. Ежемесячная производительность самолетов в самой Англии составляет 900 самолетов. Все это показывает несомненный рост ВВС Англии. В августе 1940 г. Черчилль утверждал, что Англия догнала Германию по производству самолетов в месяц.

Эти факты показывают, что когда ведут вооруженную борьбу две стороны, имеющие мощные вооруженные силы, и если одна из сторон в какой-либо степени хотя и уступает своему противнику (как, например, Англия в 1939 г. и первой половине 1940 г.), но когда борьба ведется со всей решительностью, расчеты на молниеносную войну не всегда оправдываются.

Нам нужно в современной войне строить расчеты на то, чтобы завоевать господство в воздухе. Это несомненно решающий фактор. В войне между Германией и Англией, которая ведется ВВС и на море с неослабным напряжением, трудно сказать, когда и в какой обстановке эта война кончится. Необходимо изучить опыт современной войны, чтобы взять все поучительное из него, но не останавливаться на этом, а идти дальше.

В гражданскую войну в Испании впервые в истории имели место наиболее поучительные факты в применении воздушных сил для атаки наземных войск. Немцы в войне с Польшей, Бельгией и во Франции широко вели атаки наземных войск своими ВВС. Каждый раз способ атаки должен соответствовать обстановке. [200]

Тов. Рычагов определил состав ВВС фронта в количестве 4000 самолетов, но почему он привел эту цифру, для меня не совсем понятно. Докладчик недостаточно развил и не обосновал эту норму в своем докладе. Я считаю, что эта цифра должна быть значительно больше. В мировую войну Германия и Австро-Венгрия развернули на восточном театре примерно от 150 до 170 дивизий, имея главные силы в полосе тактической обороны. Если бы на таком фронте приходилось вести войну в современной обстановке, то несомненно, состав ВВС фронта был бы значительно увеличен в сравнении с нормами, предложенными докладчиком.

До начала войны, примерно к августу месяцу 1939 г., по данным иностранной печати, Германия имела 580 аэродромов. Эта сеть была рассредоточена по гигантской букве П вдоль западной, северной и восточной германских границ. Это позволяло германскому командованию сосредоточивать для ведения войны в Польше, в Бельгии и Франции свои ВВС, массировать их применение, осуществлять широко маневренность в использовании своих ВВС.

Какие задачи будут решать военно-воздушные силы в борьбе за господство в воздухе? Это несомненно основная задача и, естественно, она в докладе и во всех выступлениях привлекает наибольшее внимание. Завоевать господство в воздухе — это значит лишить противника возможности вести боевые действия своими ВВС.

Нужно сделать вывод, что если будет вестись только воздушная война, трудно будет рассчитывать на победу. Это показывает опыт войны между Англией и Германией. Достигнуть решительного успеха только одними военно-воздушными силами в короткий срок нельзя будет. Воздушную войну и войну на море между Англией и Германией можно вести еще долгое время. Авиация будет разрушать города, будет приносить страшные бедствия мирному населению, но рассчитывать на достижение победы действиями только воздушных сил представляется маловероятным.

В то же время надо учитывать, что без достижения превосходства в воздухе, без подавления авиации противника на какой-то определенный срок, в течение которого надо провести решительные операции наземными войсками, без достижения этого трудно рассчитывать получить решительный успех над противником. Поэтому война должна вестись и в воздухе, и на земле; и только та сторона, которая будет иметь превосходство и воздухе, и та сторона, которая будет иметь наиболее сильно подготовленную и оснащенную наземную армию, та сторона несомненно может получить решительную победу над сильным противником.

Пример войны Германии и Польши является недостаточно поучительным, ибо нельзя сравнивать и принимать во внимание армию Польши, как достойного противника германских вооруженных сил. То же надо сказать об армии Франции.

Самостоятельные действия военно-воздушных сил по наземным войскам несомненно явятся решающим фактором периода стратегического сосредоточения и периода оперативного развертывания. Прежде чем подойдут главные наземные войска фронта, прежде чем начнется наше наступление по всему фронту, до этого нужно будет направить удары ВВС по наземным войскам противника, чтобы ослабить их, вывести из их состава как можно больше соединений, сжечь как можно больше автомобилей, тракторов, горючего, боеприпасов и т. д. Это важнейшая задача. И если военно-воздушные силы выполнят эту задачу, тем самым они окажут большую помощь в решении задачи своим наземным войскам. Но при решении этой задачи нецелесообразно будет распылять действия авиации.

Здесь товарищи приводили пример, когда немецкая авиация появлялась на поле боя по вызову командира роты. Но это противоречит системе, по которой немцы используют свою авиацию. Очевидно, речь идет об отдельном каком-либо факте с целью рекламы. В современной войне немцы централизуют свои военно-воздушные силы. Они находятся в руках главного командования военно-воздушных сил и даже фронт не имеет в своем распоряжении ВВС. Надо учесть, что такая система имеет весьма серьезные минусы. При слабом воздушном противнике, какими были Франция, Польша и Англия (последняя в 1939 г.), немцы могли ВВС централизовать. [201] Но если война будет вестись между двумя равноценными противниками, то такая жесткая централизация к добру не приведет. Французы и англичане испытали в мае и июне 1940 г. все тернии излишней централизации и двухголового командования. Главное командование должно иметь сильную авиационную группу в своем распоряжении — 9 — 12 авиадивизий. Основная группировка ВВС должна быть передана фронту и армиям. Ниже армии дробить ВВС нецелесообразно, ибо это приведет к распылению авиации.

Вопрос планирования использования ВВС в наступательной операции — это вопрос чрезвычайно большой. Для ВВС будет всегда много задач, гораздо больше, чем будет для этого авиации, как бы она ни велика была по своему составу. Поэтому, если авиацию направлять для действия по ее целям нецелеустремленно, без жесткого плана, можно в короткие сроки свою авиацию вывести из строя, можно преждевременно израсходовать все летные ресурсы, издергать свой летный состав, изнурить свои ВВС и в наиболее критический период развития операции можно оказаться в крайне тяжелом состоянии, когда своя авиация, достаточная по численности, будет недостаточной по силе.

Поэтому планирование использования ВВС в наступательной операции — важнейший вопрос, и командующий фронтом должен твердо определить, для решения каких задач он будет использовать авиацию армии. Командующие армиями должны знать, сколько их авиации будет израсходовано по заданию фронта и какими возможностями ВВС они будут располагать для решения своих задач.

Таким образом, планирование использования военно-воздушных сил в наступательной операции или оборонительной операции (сегодня у нас тема — наступательная операция) — это вопрос важнейшего порядка, который решает командующий фронтом. Главное командование должно иметь достаточно сильную группу для того, чтобы на важнейшем операционном направлении авиация Главного командования могла бы своевременно придти на помощь фронту и перевесить в борьбе с врагом чашу весов на свою сторону именно в тот период, когда создается наиболее кризисное состояние в развитии наступательной операции. [202]

РГВА, ф. 4, оп. 18, д. 57, л. 60 — 65.

К оглавлению

---

Накануне войны. Материалы совещания высшего руководящего состава РККА 23-31 декабря 1940 г. Электронная версия текста с сайта militera.lib.ru/docs/da/sov-1940/index.html

---

Далее читайте:

• Кузнецов Федор Исидорович (1898-1961), военный деятель.
• Документы 1940 года XX века (исторические источники).
• Основные события 1940-го года (хронологическая таблица).
• Документы и материалы кануна Второй мировой войны 1937-1939 гг. В 2-х томах. Москва. Политиздат. 1981.

Вебинар проводят 18 июня 2026 г. в 20:00 (время московское) Сергей Ткачев и Ирина Дедюхова.

Оплатить программу вебинаров Яндекс.Деньгами или банковской картой можно в форме ниже: